Все начиналось лучше некуда. Солнце плавилось в небе. На проселочной дороге – ни души, ни одной лошади, даже ни одной лошадиной силы. Только мы.

За рулем начальник летного отряда и просто хороший парень – наш проводник в мир парашютного спорта. На заднем сидении мотыляет оператора Славку.
Меня распирает, что с моей помощью Славка осуществит свою мечту о небе (он не прошел в летное), и я тоже поставлю галочку напротив своего списка мечт. Мы едем не просто снимать парашютистов для фильма, мы будем прыгать с парашютом сами!

Разговор в машине, конечно, о небе! Неожиданный и неслабый удар в крыло (пока еще автомобильное!) вернул нас на бренную землю. Одиноко стоявший на обочине крепкий автобус не пропустил нас. Мы осмотрели свою разбитую фару, поцокали, поплевались, и отправились дальше. Это был первый звоночек!

Второе знамение не заставило себя ждать.
- Что-то паленым воняет! – заметил Славка со своей галерки.
Мы вышли. Задняя шина спустившего колеса была изорвана в лоскуты. Домкрата не оказалось.

- Да, ладно! – Махнул рукой наш отчаянный сталкер. – Десять километров осталось! На трех колесах тоже можно доехать!

- У меня того, камера с собой! – Озаботился Славка.
И мы стали ловить попутку.

На аэродроме нам дали потрогать парашют.
- Крепкий!– убедились мы.

Потом инструктор показал, как правильно приземляться. С двухметровой «вышки» на землю. У Славки все получалось, как надо. С его ростом ему можно было и не прыгать, а просто сшагивать, как со ступеньки. Инструктор Славку хвалил, с сомнением глядя на мои приземления. Сказал, что даст Славке спортивный парашют. Ну, а мне обычный, лоховской. Я завидовала. И тихонько мстительно шипела Славке:
- Длинный, у тебя связки, верняк, слабые! Вдруг ногу сломаешь! Я-то аэробикой занимаюсь...

Прыжки были назначены ни свет – ни заря, на 6 утра. Было сыро, росисто и не так весело, как накануне (вечером мы хохотали со Славкой, как сумашедние, представляя, что будем друг друга в в Центре Илизарова на инвалидной коляске катать)...

Инструкторы серьезно проверили у нас все крепления и лямки.
Увидев очерченный круг, куда надо было приземляться спортсменам, Славка вдруг ляпнул:
- А если я прямо в центр попаду?

Я иронично закатила глаза, а бывалые парашютисты вежливо промолчали.

Залезть в самолет с тяжелым парашютом за спиной было не так просто. Меня заботливо подсадили, и самолет взмыл в небо. Я не испытывала особого страха, осознавая свое преимущество – могла в любой момент отказаться. Свобода выбора грела душу.

Рядом сидела бледная девчушка, глаза ее были полны ужаса.

- А какой у Вас прыжок? - по-репортерски бойко проорала я, перекрывая гул самолета.

- Двести двадцать шестой! – Озадачила меня королева небосвода.

...Более способного Славку пустили первым. Я глянула из люка – внизу ждала топографическая карта земли.

Мне показалось, что прыгнула сама. Небо засвистело мимо. Я не просто падала! Я неслась пущеным ядром! В голове проносилось с такой же скоростью:
- Не погорячилась ли – посчитать считалочку - триста шестьдесят пять - не дернуть кольцо раньше- триста шестьдесят шесть – не опозориться –– триста шестьдесят семь! Да! Можно!

Я дернула кольцо! Меня с силой подорвало обратно, в глубину неба. И все остановилось. Я болталась между небом и землей.

Так, оглядеться! Нет, рано! Велено посмотреть, раскрылся ли парашют! Но жесткий шлем не давал увидеть результат. Снять шлем? А вдруг уроню? И, наверное, нельзя! Но я же больше не падаю! Значит, раскрылся!

Самолет утарахтел дальше, и я осталась в целом небе одна. Где-то далеко в небе просквозили крохотные спортсмены. Стало даже скучновато. Где он, восторг по поводу полета? Но тут скуку вмиг разогнала приближающаяся земля – она просто летела на меня, скорость размазывала очертания травы. Я засуетилась: так, ноги вместе, стропы! Правильно развернуться! Жесткий удар о землю ногами, потом еще одним местом – развеяли все сомнения – я приземлилась! Не успев, правда, воспользоваться всеми рекомендациями инструктора. Не зря он мне не доверял!

Бытро отстегнув парашют, оглянулась: никто не видел моей жесткой посадки на мягкое место? Вокруг стрекотали кузнечики. Им было наплевать. Славка, спиной ко мне, сидел вдалеке. Аэродром был еле виден.

Потирая ушибленные места, уложила парашют. Славка все сидел.

- Кайфует! - тепло подумалось мне.

- Ногу я сломал, - ответил коллега, когда налегке, без парашюта, заподозрив неладное, я метнулась к нему.

- Может, не сломал? – засомневалась я, но тут же помчалась с недоброй вестью в сторону аэродрома.

Аэродромный доктор упал в кабину грузовика, шофер нажал на газ, тяжелый незакрытый борт с визгом оборвался.

Когда я вновь подбежала к Славке, врач уже стягивал сапог с пострадавшего.

- А в брошюрке написано, надо расстригать голенище! – попробовала я защитить интересы пациента.

- Это при переломе, грамотная ты моя! – отрезал эскулап.

Вначале Славка еще поснимал свою перебинтованную ногу на камеру для отчетности, но потом стал бледнеть и терять ко всему интерес. Даже к красивым спортсменкам-парашютисткам. Это был знак! Я настояла, и с первой же оказией мы рванули в Мекку ортопедии, накануне к ночи помянутую...

Знакомый ортопед с глазами самого синего неба потрогал ногу. Кивнул мне: наш пациент!

- А надолго я здесь? – спросил неловкий парашютист Славка.

- До свадьбы заживет! – ответил моему многоженцу-оператору несведущий хирург.

- Ну, ладно! – Повесел Славка, - а то я того, свадебку в субботу снимаю, халтурка у меня!

Два месяца я носила передачи в больницу. Крайняя (как принято говорить в авиации) славкина жена посматривала на меня недобро...
О небе Славка больше не грезит.